четверг, 27 декабря 2018 г.

США. Белорусский суд уведомил ответчика формально правильно, но с учетом обстоятельств он должен был поступить иначе. Часть 4 (заключительная)


По поводу указанного вопроса суд обратил внимание на: а) показания отца ребенка, который заявил, что не был уведомлен по поводу слушания в белорусском суде, состоявшего 07.06.2017.; б) показания экспертов относительно белорусского законодательства.
Что же доложили американскому суду данные эксперты?
Эксперт, представлявший интересы отца, пояснил, что в соответствии с законодательством Республики Беларусь, суд уведомляет о слушании дела заказным письмом с уведомлением о вручении.

Получив такие сведения о белорусском законодательстве, американский суд пустился в следующие рассуждение: «While that manner of notice was "certainly reasonable," the trial court found that "[t]he problem here is that there is absolutely no evidence that any return receipt was submitted for either application [referring to the applications resulting in the June 7 and the August 3 decrees]."» То есть, суд высказался, что в то время как такой способ извещения, конечно же, резонный, есть проблема в том, что нет доказательств, что какое-либо уведомление о получении письма было представлено. 
И здесь стоит обратить внимание, что эксперт, представлявший интересы отца, не доложил американскому суду, что в соответствии с белорусским законодательством даже если письмо не получено, но была попытка его вручения, то лицо, участвующее в процессе считается уведомленным.  Кроме того, эксперт, представлявший интересы отца ребенка заявил, что  «where the registered mail option was uncertain, the court had the ability to give notice by email, fax, or other means».
 Да, все правильно, белорусский суд имеет возможность послать, например, электронное сообщение. Однако, в соответствии с законодательством, суд это делать не обязан.  Но американский суд в данной связи возымел следующее мнение: «However, again, there is no evidence that the Belarus court made any attempt to do so. And, while it is true that the Belarus court likely did not have [father's] email address, [mother] had it. She could have provided that information to the Belarus court, especially given that she knew for a certainty that the mailed notice addressed to an apartment in Minsk where [father] had never actually lived would never reach [father]». То есть, американский суд обратил внимание, что: а) нет доказательств, что белорусский суд попытался уведомить отца ребенка по электронной почте; б) мать ребенка наверняка знала электронный адрес отца ребенка и могла сообщить его суду, тем более, что она понимала, что отец ребенка заказное письмо не получит.  
И вот что еще сообщил американскому суду эксперт, представляющий интересы отца ребенка о белорусском законодательстве:  «under Belarus law, the petitioner in a case "has to provide the court with all contacting [data], all possible contacting data, phone number, e-mails, all the — of the party to give to the court the possibility [to] contact him or her in any way». То есть, было сказано, что в соответствии с белорусским законодательством заявитель «has to provide»…. То есть, не “must”, что означало бы «обязан», не “should”, что означало бы «не должен, но для его интересов это рекомендуется», а «has to», что означает «вынужден», то есть, можно понять так, что прямого указания на то, в законодательстве нет, но интерпретация законодательства, осуществляемая  судом, вынуждает заявителя информировать о всех известных контактах другой стороны. Конечно может быть и другая интерпретация данного «has to provide», но сразу на ум приходит именно такая. 
Эксперт, представлявший интересы матери ребенка, сообщил суду о белорусском законодательстве следующее:   «under Belarus law mother had no obligation to provide the court with father's e-mail address, and she complied with her duty to provide information about father by providing his official address». Эксперт, сообщил, что в соответствии с белорусским законодательством мать ребенка не была обязана сообщать суду, в частности, об электронном адресе отца ребенка, и она исполнила свою обязанность полностью, сообщив его, как указано, «официальный адрес».
Да, но ведь по сути дела и эксперт, представлявший интересы отца ребенка, тоже не сказал, что была такая обязанность, он сказал, что, как было сказано выше, заявитель «has to». Но суд не обратил на это внимание (если, конечно, должен был обратить) и сделал вывод, что показания экспертов, относительно обязанности представить информацию об электронном адресе другой стороны, противоположные («the contrary»).
И очень интересно еще отметить, что суд апелляционной инстанции не стал анализировать указанные показания по вопросу белорусского права, поскольку, согласно американскому законодательству, информация по поводу интерпретации иностранного законодательства является вопросом фактов, а не вопросом права, и суд апелляционной инстанции не имеет право изменять вывод суда первой инстанции по вопросу интерпретации иностранного законодательства[1].  
Далее,  суд апелляционной инстанции, после анализа показаний матери ребенка указал следующее. «Yes, the trial court found that Belarus procedures could theoretically be applied so that notice is given "in a manner reasonably calculated to give actual notice." (§ 3408(a).) But theory does not satisfy section 3408». «Да, суд первой инстанции установил, что процессуальное законодательство Беларуси теоретически может быть применено, чтобы извещение было направлено таким способом, чтобы адресат его реально получил. Но только теория не может лечь в основу соблюдения статьи 3408».
Далее, после еще некоторых рассуждений, которые приведу просто здесь[2], суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что   «the Belarus court had no jurisdiction to make a child custody determination».  То есть, что суд Беларуси не имел право (не обладал подсудностью) выносить решения относительно прав и обязанностей в отношении ребенка.  
Какой мы сделаем вывод?
Вывод: в подобных делах, в подобных ситуациях американский суд проверяет не только, как суд иностранного государства осуществил соблюдение своего законодательства по поводу направления извещения,  но и насколько способ извещения, учитывая обстоятельства конкретного  дела, был эффективен для того, чтобы адресат был реально уведомлен.
Этот вывод, на первый взгляд, можно сделать даже без разбираемого судебного постановления[3], а просто обращая внимание на текст статьи 3408  Family Code (California):  ”Notice required for the exercise of jurisdiction when a person is outside this state may be given in a manner prescribed by the law of this state for service of process or by the law of the state in which the service is made. Notice must be given in a manner reasonably calculated to give actual notice but may be by publication if other means are not effective” (перевод данного текста приведен в части 3).
Но тогда вопрос: зачем же, в данной статье говорится о соблюдении законодательства другого штата (другого государства, с учетом того, что как было указано ранее, в целях UCCJEA суд другого государства приравнивается к суду другого штата), если все равно потом следует проверять способ извещения на его соответствие «реальному»? А может все же в данной статье другой смысл? Может все же к данной статье нужно подходить следующим образом. Если законодательство другого штата (другого государства) соблюдено, то на этом проверка правильности совершения извещения заканчивается. Но если не соблюдено, то суд проверяет способ извещения на соответствие «реальному». При таком подходе было бы сразу ясно, почему в данном положении нужно и первое и второе предложение (и про соблюдение законодательства, и про «реальность» уведомления). И этот вывод очень бы подошел к логике не прецедентного законодательства, в частности белорусского. Однако учитывая логику американского законодательства – не формальность, а, уж извините, справедливость (не говорю сейчас про реальность его применения),  можно все же сделать вывод, что статья 3408  Family Code (California) все же задумана так, как ее и применил в рассматриваемом деле суд.

.




[1] Возможно, суть представленного правила  изложена не совсем корректно. Поэтому, вот текст, из судебного постановления.  But as mother herself tells us, the disputed meaning of a foreign law is a question of fact for determination by the trial court. (See, e.g., Estate of Schluttig (1950) 36 Cal.2d 416, 424 [where "the issue to be determined involved questions as to the existence, translation, interpretation and effect of [foreign] laws," and the trial court heard "highly conflicting testimony by experts upon the laws of those countries and their application under given circumstances," the determination of the issue "was one of fact, and the finding of the trial court, if supported by substantial evidence, will not be disturbed on appeal"].)

[2] Section 3408 expressly states that notice "must be given in a manner reasonably calculated to give actual notice." (§ 3408(a), italics added.) The trial court found that notice compliant with section 3408 standards was not given. The court quoted the section 3408 standards at the beginning of its notice discussion, and in the end, after again referring to section 3408, stated that "it remains the case that the [June 7, 2017] order was made without notice or an opportunity to be heard." That being so, the Belarus court had no jurisdiction to make a child custody determination.

[3] W.M. v. V.A. Court of Appeals of California, Second District, Division Eight. Filed December 13, 2018. No. B287735.