Юрист

Иван Говоровский

8(044) 7400775

8(029) 2552433

 ivan_of@mail.ru

 postmaster@uris-consult.com

 Направления деятельности

• Взыскание дебиторской задолженности, в том числе безнадежной;
• Защита интересов в спорах с госорганами;
• Представительство в суде;
• Экспертиза и подготовка проектов договоров, в том числе внешнеэкономических  на английском языке;
• Кадровое сопровождение; 
• Внешнеэкономическая деятельность;
• Общие вопросы налогообложения;
• Общие таможенные вопросы.

Юридические услуги в Республике Беларусь

                                     гИв

[Главная] [Резюме] [Услуги и Тарифы] [Консультации] [Новости] [Статьи] [11] [Юридические фирмы в Республике Беларусь]

Признание импортного контракта недействительным в силу отсутствия в нем указания на срок поставки

В отношениях международной торговли, в частности, при импорте товара в Республику Беларусь очень часто возникает ситуация когда во внешнеторговом контракте отсутствует такое существенное для белорусского правопорядка условие как срок поставки товара. Данная публикация предлагает рассмотреть на конкретном примере возможные аргументы либо антиаргументы признания внешнеторгового контракта, в котором отсутствует указанное условие, недействительным.

Пример следующий.

Иностранная (литовская) фирма поставила белорусской фирме товар ранее срока, определенного в устных переговорах. Заключенный в письменной форме импортный контракт срок поставки не предусматривает. Из-за того, что товар поставлен ранее предполагаемого срока белорусская фирма не смогла надлежащим образом подготовится к его реализации и получить соответствующую выручку для оплаты импортного контракта. Место заключения контракта, обозначенное в его тексте - г. Минск. Условия поставки CIP (INCOTERMS 2000) г. Минск. В контракте не определено праву какого государства подчинены его положения и действия сторон по его исполнению и урегулированию спорных ситуаций. 

Теперь обратимся к решению описанной ситуации в рамках нахождения аргументов признания обозначенного выше импортного контракта недействительным. Другие же вопросы решения этой ситуации оставим за пределами рассмотрения.

Республика Беларусь и Литва являются участниками Конвенции Организации объединенных наций о договорах международной купле-продаже товаров от 11 апреля 1980 г. (далее – Конвенция или Конвенция о международной купле-продаже товаров). Как Республика Беларусь, так и Литва при ратификации данной Конвенции сделали заявления в соответствии со статьями 12 и 96 Конвенции, что любое положение статьи 11, статьи 29 или части II Конвенции, которое допускает, чтобы договор купли - продажи, его изменение или прекращение соглашением сторон, либо оферта, акцепт или любое иное выражение намерения совершались не в письменной, а в любой иной форме, неприменимо, если хотя бы одна из сторон имеет свое коммерческое предприятие в их соответствующих государствах.

Обратим сразу внимание на очень значимую для данного дела статью 4 Конвенции. Текст ее следующий. Настоящая Конвенция регулирует только заключение договора купли-продажи и те права и обязательства продавца и покупателя, которые возникают из такого договора. В частности, поскольку иное прямо не предусмотрено в Конвенции, она не касается: a) действительности самого договора или каких-либо из его положений или любого обычая; b) последствий, которые может иметь договор в отношении права собственности на проданный товар.

 Значит, для определения того был ли заключен договор мы обращаемся к Конвенции международной купле-продаже товаров, а для определения того действителен ли этот договор или нет мы должны обратится к другим правовым источникам.

Сначала поговорим о том был ли, с юридической точки зрения, заключен рассматриваемый импортный контракт или нет.

Согласно пункту 1 статье 14 Конвенции предложение о заключении договора, адресованное одному или нескольким конкретным лицам, является офертой, если оно достаточно определено и выражает намерение оферента считать себя связанным в случае акцепта. Предложение является достаточно определенным, если в нем обозначен товар и прямо или косвенно устанавливаются количество и цена либо предусматривается порядок их определения. Согласно пункту 1 статьи 18 данной Конвенции заявление или иное поведение адресата оферты, выражающее согласие с офертой, является акцептом. Согласно пункту 1 статьи 19 этой Конвенции акцепт оферты вступает в силу в момент, когда указанное согласие получено оферентом. И согласно статье 3 договор считается заключенным в момент, когда акцепт оферты вступает в силу в соответствии с положениями настоящей Конвенции. То есть если документально имеется текст импортного контракта с приложениями, в которых указано наименования товара, его количество и цена, и основной текст и приложения подписаны уполномоченным на то лицами, то договор был заключен датой указанной в основном тексте либо приложениях, если дата в приложениях более поздняя. Что касается указания на срок поставки, то как видно из изложенного его неуказание не влияет на подтверждение юридического факта заключения договора в рассматриваемой ситуации.

Здесь же сразу отметим, что Конвенция регулирует сроки поставки следующим образом. Согласно статье 33 Конвенции продавец должен поставить товар: a) если договор устанавливает или позволяет определить дату поставки, - в эту дату; b) если договор устанавливает или позволяет определить период времени для поставки, в любой момент в пределах этого периода, поскольку из обстоятельств не следует, что дата поставки назначается покупателем; или c) в любом другом случае - в разумный срок после заключения договора.

Как раз в рассматриваемой ситуации в случае судебного разбирательства литовский партнер, скорее всего, будет ссылаться, что поставил товар согласно пункта с) в разумный срок после заключения договора. Отвлекаясь немного от рассматриваемого вопроса заметим, что если белорусский партнер сошлется при этом на какое-либо его надлежащим образом оформленное письмо, которое косвенно может подтвердить, что в данной ситуации именно этот срок поставки как раз неразумен, то на этот случай будет необходимо представить суду также доказательство того, что белорусский партнер направил своему литовскому партнеру в разумный срок после того как узнали о поставке сообщение о том, что срок поставки неразумен и он намерен, например расторгнуть договор. Согласно пункта 2 статьи 49 Конвенции о международной купле-продаже товаров в случае, когда продавец поставил товар, покупатель утрачивает право заявить о расторжении договора, если он не сделает этого: в отношении любого другого нарушения договора, помимо просрочки в поставке, - в течение разумного срока. Здесь нужно сразу заметить, что настоящий абзац необходимо рассматривать в зависимости от соответствующих положений составляющих контракт.

Далее, после того как мы, в общем то, определили был ли заключен рассматриваемый контракт или нет определим имеет ли он юридическую силу. Мы уже отметили, что Конвенция о договорах международной купли-продажи товаров не регулирует вопрос действительности международного контракта.

Выше было указано, что в контракте не предусмотрено - праву какого государства подчинены его положения.

События по определению права, которое должно применятся к разбираемому контракту могут развиваться несколькими сценариями. Они будут различны по своей результативности в зависимости от того какая из сторон и на какой территории подаст исковое заявление в соответствующий судебный орган. Рассмотрим сначала ситуацию когда, исковое заявление подаст литовский партнер на территории Литвы.

Начнем с того, что процитируем часть первую статьи 1.13. Гражданского кодекса Литвы от 18.07.2000 № VIII-1864 (далее – ГК Литвы). За не имением официального перевода положений этого Кодекса на русский язык они будут цитироваться с использованием английского официального перевода совместно с русским неофициальным. Источник английского текста ГК Литвы – официальный сайт Сейма (Парламента) Литвы (URL http://www3.lrs.lt).

Отсюда следует, что суд принимая решения о том каким правом руководствоваться при разрешении спора в первую очередь обратится к международному договору, а не к коллизионной норме внутреннего законодательства. Таким международным договором является в данном случае Договор между Республикой Беларусь и Литовской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, подписанный в Вильнюсе 20 октября 1992 года (далее – Договор о правовой помощи).

Согласно пункту 3 статьи 40 Договора о правовой помощи права и обязанности Сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения, если иное не предусмотрено соглашением Сторон.

Как было отмечено выше местом заключения рассматриваемого контракта является г. Минск, Республика Беларусь. Это указано в тексте контракта. Из предыдущего абзаца следует, что далее нужно обращаться к законодательству Республики Беларусь.

Согласно статьи 1125 Гражданского кодекса Республики Беларусь от 7 декабря 1998 г. N 218-З (далее – ГК) при отсутствии соглашения сторон договора о подлежащем применению праве к этому договору применяется право страны, где имеет основное место деятельности сторона, являющаяся: продавцом - в договоре купли-продажи.

В рассматриваемой ситуации продавцом является литовская сторона. Однако, согласно пункта 1 статье 1.14 ГК Литвы

Данное положение очень важно, поскольку не все страны запрещают применять обратную отсылку коллизионной нормы иностранного закона, ссылающегося на их национальный закон.

Случаи же исключающие применение правила пункта 1 статьи 1.14 ГК Литвы изложены в последующих пунктах указанной статьи и следующие.

На основании вышесказанного продолжим. Итак, договор заключен в  г. Минске, Республика Беларусь. Из этого следует, что, применимая во внимание статью 40 Договора о международной правовой помощи права и обязанности сторон по сделке должны соответствовать законодательству Республики Беларусь, в частности ГК. При этом надлежит обратить внимание на то, что Литовский партнер может заявить, что Конвенция о международной купле-продаже есть также законодательство Республики Беларусь, которое регулирует специально отношения именно по международной купле-продаже товаров, а также это Конвенция есть и Международный договор, который непосредственно применяется в Литве минуя упомянутое положение Договора о международной правовой помощи, и в ней не говорится о том, что стороны должны при заключении договора прийти к соглашению о сроке поставки.

На это можно возразить следующим образом. Конвенция о договорах международной купли-продажи регулирует, как было указано, только заключение договора купли-продажи и те права и обязательства продавца и покупателя, которые возникают из такого договора. В частности, поскольку иное прямо не предусмотрено в Конвенции, она не касается действительности самого договора или каких-либо из его положений или любого обычая. То есть данная Конвенция не регулирует обязанности сторон, которые должны быть выполнены, чтобы договор признавался действительным с точки зрения законодательства.

Если Конвенция о договорах международной купли-продажи не касается вопроса действительности договора, то, учитывая выше изложенное, за решением этого вопроса в данном случае следует обратится к внутреннему законодательству Республики Беларусь.

Согласно статьи 402 Гражданского кодекса Республики Беларусь от 7 декабря 1998 г. N 218-З (далее – ГК) договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законодательстве как существенные для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии со статьей 392 ГК договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законодательством.

То есть в данном случае ели будет доказано, что договор был не заключен в силу отсутствия в нем одного из существенных условий, то этот договор также не соответствует обязательным для сторон правилам, установленным законодательством, то есть не соответствует законодательству.

Далее, согласно статье 476 ГК по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования их в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

В приведенном положении видно, что законодательство Республики Беларусь определяет такое условие как срок договора поставки существенным. Если в данной ситуации последует возражение, что Конвенция о международной купли-продажи, тоже есть законодательство Республики Беларусь и причем то законодательство, которое регулирует специально международный договор купли-продажи, и что приведенное в предыдущем абзаце положение ГК должно рассматриваться как положение о договоре купли-продажи (поставки) заключенном сторонами-резидентами Республики Беларусь либо резидентом и нерезидентом, страна которого не является участником Конвенции о международной купли-продажи, то здесь можно аргументировать обратную позицию следующим образом.

Действительно, если бы международные договоры Республики Беларусь имели более высокую юридическую силу, чем внутреннее законодательство Республики Беларусь, то данный вопрос можно было рассматривать с той позиции, что если речь идет о международной купле-продаже, то все те условия, которые определены Конвенцией о международной купле-продаже и есть существенные условия, а условия ГК о договоре поставки с его существенными условиями противоречат положению Конвенции и значит в данной ситуации не применяются. Однако, согласно статье 20 Закона Республики Беларусь от 10 января 2000 г. N 361-З «О нормативных правовых актах Республики Беларусь» (далее – Закон о НПА) нормы права, содержащиеся в международных договорах Республики Беларусь, вступивших в силу, являются частью действующего на территории Республики Беларусь законодательства, подлежат непосредственному применению, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для применения таких норм требуется принятие (издание) внутригосударственного нормативного правового акта, и имеют силу того нормативного правового акта, которым выражено согласие Республики Беларусь на обязательность для нее соответствующего международного договора.

Республика Беларусь выразила согласие на обязательность для нее применение Конвенции о международной купли-продажи товаров Указом Президиума Верховного Совета Белоруской ССР от 25 августа 1989 г. N 2847-XI. Согласно абзацу семь статьи 10 Закона о НПА Гражданский кодекс Республики Беларусь имеет большую юридическую силу по отношению к другим кодексам и законам, содержащим нормы гражданского права. Согласно абзацу три приведенной статьи в случае расхождения декрета или указа с законом закон имеет верховенство лишь тогда, когда полномочия на издание декрета или указа были предоставлены законом. В данном случае будет неправильно отождествлять указ Президента Республики Беларусь и указ Верховного Совета Белорусской ССР, даже просто потому, что в Законе о НПА о таком нормативном акте как указ Верховного Совета ничего не говорится. Значит, опираясь на Закон о НПА, в любом случае, ГК будет по юридической силе выше чем указ Верховного Совета.

Согласно пункта 3 статьи 1 ГК участниками регулируемых гражданским законодательством отношений являются граждане Республики Беларусь (далее - граждане), юридические лица Республики Беларусь (далее - юридические лица), Республика Беларусь, административно-территориальные единицы Республики Беларусь (далее - административно-территориальные единицы). Правила, установленные гражданским законодательством, применяются к отношениям с участием иностранных граждан, лиц без гражданства, иностранных и международных юридических лиц (организаций, не являющихся юридическими лицами), иностранных государств, если иное не определено Конституцией Республики Беларусь и международными договорами Республики Беларусь.

Учитывая вышеизложенное можно сделать вывод, что положения Конвенции по международной купле-продаже товаров в данном случае нужно применять субсидиарно к положениям о договоре поставки ГК.

Однако, если приведенные доказательства изложенного тезиса окажутся недостаточными, то следует вспомнить еще об одном нормативном акте. Это Указ Президента Республики Беларусь от 27 марта 2008 г.   № 178 «О порядке проведения и контроля внешнеторговых операций» (далее – Указ 178). Согласно пункту 1.16 этого Указа в соответствии с каждым заключенным внешнеторговым договором резиденты обязаны, в том числе, предусмотреть в документе (документах), посредством которого (которых) оформлено заключение внешнеторгового договора, наличие даты и места заключения договора; предмета договора; количества, цены и (или) стоимости товара (охраняемой информации, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности), выполненных работ, оказанных услуг; условий расчета и поставки товаров, наименований и банковских реквизитов договаривающихся сторон, местонахождения нерезидента-контрагента. Данное положение в отличие от ГК регулирует специально международный договор. Кроме того, не указание перечисленных условий в договоре приведет к тому, что он будет, уже просто на этом основании, не соответствовать законодательству, а значит не иметь юридической силы. В соответствии со статьей 169 сделка, не соответствующая требованиям законодательства, ничтожна, если законодательный акт не устанавливает, что такая сделка оспорима или не предусматривает иных последствий нарушения, а Конвенция о международной купле-продаже товаров не регулирует вопрос действительности международного контракта.

Однако, в перечисленном перечне условий Указа 178 опять же нет «срока поставки», есть только «условия поставки». В данном случае нужно обратить внимание на следующее. Стороны в разбираемой ситуации в договоре указали базис поставки (то есть условие поставки) CIP (ICOTERMS 2000). Это означает, что стороны договора автоматически подчиняются правилам Инкотермс ("Международные правила толкования торговых терминов"), которые сформулированы для базиса поставки CIP. В частности, в пункте А4 этого базиса указано следующее.  Продавец обязан предоставить товар перевозчику, с которым заключен договор перевозки, в соответствии со статьей А.3, а при наличии нескольких перевозчиков первому из них для транспортировки в согласованный пункт в названном месте назначения в установленную дату либо в пределах согласованного срока. Думается, здесь не должно быть сомнения о том, что правило приведенного положения касается установленной даты либо срока, который оговорен (установлен) между поставщиком и покупателем, а не между поставщиком и перевозчиком, ведь данный базис касается отношений поставщика и покупателя. Отсюда можно сделать вывод, что стороны должны были оговорить срок поставки. В данном случае указание на условие поставки будет неполное если не указан ее срок. Не указав срок поставки, стороны не достигли соглашения по одному из существенных условий договора (что требуется согласно статье 402 ГК), которое определено законодательством, и значит договор между ними не заключен, и значит его положения не соответствуют законодательству как требует статья 392 ГК.

Итак, сделаем вывод, что в случае если Литовская сторона воспользуется судебной защитой своих прав на своей территории есть все необходимые аргументы, чтобы во-первых, определить законодательство разрешения спора как законодательство Республики Беларусь, во-вторых, признать рассматриваемый международный контракт как несоответствующий законодательству.

Далее обратим внимание, что совершенно по иному сценарию будет проходить доказывание по рассматриваемому вопросу, если белорусский покупатель обратится за судебной защитой в суд Республики Беларусь.

Согласно части первой статьи 1093 ГК право, подлежащее применению к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо осложненным иным иностранным элементом, определяется на основании Конституции Республики Беларусь, настоящего Кодекса, иных законодательных актов, международных договоров Республики Беларусь и не противоречащих законодательству Республики Беларусь международных обычаев.

Как было указано выше, согласно статье 1125 ГК при отсутствии соглашения сторон договора о подлежащем применению праве к этому договору применяется право страны, где имеет основное место деятельности сторона, являющаяся: продавцом - в договоре купли-продажи. В рассматриваемой ситуации продавцом является литовская сторона. Согласно же пункту 3 статьи 40 Договора о правовой помощи права и обязанности Сторон по сделке определяются по законодательству места ее совершения, если иное не предусмотрено соглашением Сторон.

Опять же возникает коллизия, которую логично разрешить ссылаясь опять же на положение статьи 20 Закона о НПА где говорится, что нормы права, содержащиеся в международных договорах Республики Беларусь, вступивших в силу, являются частью действующего на территории Республики Беларусь законодательства,… и имеют силу того нормативного правового акта, которым выражено согласие Республики Беларусь на обязательность для нее соответствующего международного договора. Согласие Республики Беларусь на обязательность для нее Договора о правовой помощи выражено Постановлением Верховного совета Республики Беларусь от 3 февраля 1993 г. N 2158-XII. Согласно абзаца четвертого статьи 10 Закона о нормативных актах законы, декреты, указы имеют большую юридическую силу по отношению к постановлениям палат Парламента – Национального собрания Республики Беларусь, Совета Министров Республики Беларусь. Отсюда следует приведенный выше вывод о верховенстве ГК.

В судебной практике Республики Беларусь можно встретить решения, где суд в выборе права ссылается на Конвенцию о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, совершенной в Гааге, 22 декабря 1986. Например, Решение Хозяйственного суда Витебской области от 24 апреля 2003 г по делу ООО (г. Витебск) и ОАО (г. Мурманск, Россия). Ни Республика Беларусь, ни Литва ее участниками не являются (Источник информации: Официальный сайт Гаагской конференции по международному гражданскому праву. URL http://www.hcch.net). Видимо в приведенном деле стороны имели договоренность о применении этой Конвенции в случае спора либо суд сослался на нее как на международный обычай.

Итак, будет вполне логично, если Хозяйственный суд определит применимое право на основании коллизионной нормы, содержащейся в статье 1125 ГК как право (закон) Литвы. Здесь еще очень важно отметить, что согласно статье 1096 ГК любая отсылка к иностранному праву в соответствии с правилами настоящего раздела, кроме случаев, предусмотренных настоящей статьей, должна рассматриваться как отсылка к материальному, а не коллизионному праву соответствующей страны. Обратная отсылка к праву Республики Беларусь и отсылка к праву третьей страны применяются в случаях применения иностранного права согласно статье 1103, пунктам 1, 3, 5 статьи 1104, статьям 1106 и 1109 настоящего Кодекса. Положения приведенных в предыдущем предложении пунктов и статей касаются отношений физических лиц и не имеют отношения к разбираемой ситуации.

Законодательство Литвы по поводу разбираемого нами вопроса говорит следующее.

Согласно статье 6.198 ГК Литвы

Однако, сложно ссылается далее на положения ГК Литвы, поскольку Конвенция о международной купле-продаже товаров как и другой международный договор Литвы, как было указано выше, имеет приоритет перед ГК Литвы и вполне можно доказать, что если стороны письменно предусмотрели все существенные условия, которые указаны в этой Конвенции, то они соблюли законодательство Литвы и договор имеет юридическую силу. 

С учетом изложенного необходимо принять во внимание следующие аргументы. Во-первых, как было указано выше, стороны договорись по поводу базиса поставки CIP (INCOTERMS 2000) и согласно этому условию должны были согласовать срок поставки, однако этого не сделали. Регулирует или нет Конвенция о международной купли-продажи товаров такую ситуацию? Данная Конвенция в разбираемой ситуации признает договор заключенным и говорит о правах и обязанностей сторон, которые должны быть учтены, если иное не оговорено в контракте. Согласно пункта 1 статьи 9 Конвенции стороны связаны любым обычаем, относительно которого они договорились, и практикой, которую они установили в своих взаимных отношениях. Да, стороны связали себя INCOTERMS 2000, однако не договорись по одному из его условий. Для рассматриваемой Конвенции это не является предметом регулирования. Однако, если возникновение рассматриваемой ситуации регулируется внутренним (национальным) правом и нормы этого регулирования связаны с признанием действительности договора, что, как было указано, не регулируется Конвенцией о международной купле-продаже товаров, то решение разбираемого вопроса должно приниматься на основании внутреннего права.

Вполне разумно в данной ситуации обратить внимание на статью 6.182 ГК Литвы.

То, что у продавца была возможность исполнить обязательство по сроку поставки альтернативно мы упоминали в начале настоящей публикации. В частности, он имел право поставить товар в разумный срок.

Вышеизложенное даст все основания суду отказать в признании рассматриваемого контракта недействительным (ничтожным) как несоответствующего законодательству.

Вполне возможно, что в законодательстве Литвы как в национальном так и международном найдутся соответствующие нормы для того, чтобы решить рассматриваемую ситуацию в пользу покупателя, однако это совсем другой вопрос.

Юрист Говоровский И.В.

15.12.2008